Неточные совпадения
— А дело, по-настоящему, вздор. У него нет достаточно земли, — ну, он и захватил чужую пустошь, то есть он рассчитывал, что она не нужна, и о ней
хозяева <забыли>, а у нас, как нарочно, уже испокон века собираются крестьяне праздновать там Красную горку. По этому-то поводу я готов пожертвовать лучше другими лучшими землями, чем
отдать ее. Обычай для меня — святыня.
— Славная у тебя лошадь! — говорил Азамат. — Если бы я был
хозяин в доме и имел табун в триста кобыл, то
отдал бы половину за твоего скакуна, Казбич!
Впрочем, этого ожидать скоро нельзя по другим обстоятельствам: во всяком другом месте жители, по лености и невежеству, охотно
отдают себя в опеку европейцам, и те скоро делаются
хозяевами у них.
Правда, кресло жестковато, да нескоро его и сдвинешь с места; лак и позолота почти совсем сошли; вместо занавесок висят лохмотья, и сам
хозяин смотрит так жалко, бедно, но это честная и притом гостеприимная бедность, которая вас всегда накормит, хотя и жесткой ветчиной, еще более жесткой солониной, но она
отдаст последнее.
Слуга подходил ко всем и протягивал руку: я думал, что он хочет отбирать пустые чашки,
отдал ему три, а он чрез минуту принес мне их опять с теми же кушаньями. Что мне делать? Я подумал, да и принялся опять за похлебку, стал было приниматься вторично за вареную рыбу, но собеседники мои перестали действовать, и я унялся.
Хозяевам очень нравилось, что мы едим; старик ласково поглядывал на каждого из нас и от души смеялся усилиям моего соседа есть палочками.
Один раз барин пришел в зверинец и узнал свою собачку; он сказал, что собачка его собственная, и попросил
хозяина зверинца
отдать ему.
Хозяин хотел
отдать, но как только стали звать собачку, чтобы взять ее из клетки, лев ощетинился и зарычал.
Дома он дополнил сумму, взяв взаймы три рубля от
хозяев, которые дали ему с удовольствием, несмотря на то, что
отдавали последние свои деньги, до того любили его.
— Да ты
хозяин, ты и
отдай. Что тебе? Твоя воля, — сказал сердитый старик.
Еще с семидесятых годов
хозяин «Эрмитажа» француз Оливье
отдавал студентам на этот день свой ресторан для гулянки.
На самом деле, выгода больше: возьмем в пример квартиру; если б эти комнаты
отдавать в наем углами, тут жило бы: в 17 комнатах с 2 окнами по 3 и по 4 человека, — всего, положим, 55 человек; в 2 комнатах с 3 окнами по б человек и в 2 с 4 окнами по 9 человек, 12 и 18, всего 30 человек, и 55 в маленьких комнатах, — в целой квартире 85 человек; каждый платил бы по З р. 50 к. в месяц, это значит 42 р. в год; итак, мелкие
хозяева, промышляющие отдачею углов внаймы, берут за такое помещение — 42 руб, на 85, — 3 570 руб.
Но
отдавая все вместе по контракту на 5 лет,
хозяин дома согласился уступить их за 1 250 руб.
— Тебя, — говорит, — взял Кази-Мугамед, — сам показывает на красного татарина, — и
отдал тебя Абдул-Мурату, — показывает на черноватого. — Абдул-Мурат теперь твой
хозяин. — Жилин молчит.
Из приваловского дома Хина, конечно, не ушла, а как ни в чем не бывало явилась в него на другой же день после своей размолвки с Приваловым.
Хозяину ничего не оставалось, как только по возможности избегать этой фурии, чтобы напрасно не подвергать нареканиям и не
отдавать в жертву городским сплетням ни в чем не повинные женские имена, а с другой — не восстановлять против себя Зоси. Хиония Алексеевна в случае изгнания, конечно, не остановилась бы ни перед чем.
«Вот гостя господь послал: знакомому черту подарить, так назад
отдаст, — подумал
хозяин, ошеломленный таким неожиданным ответом. — Вот тебе и сват. Ни с которого краю к нему не подойдешь. То ли бы дело выпили, разговорились, — оно все само бы и наладилось, а теперь разводи бобы всухую. Ну, и сват, как кривое полено: не уложишь ни в какую поленницу».
— Михей Зотыч, вот мои невесты: любую выбирай, — брякнул
хозяин без обиняков. — Нет, врешь, Харитину не
отдам! Самому дороже стоит!
Его пустынный уголок
Отдал внаймы, как вышел срок,
Хозяин бедному поэту.
«Купецкие молодцы́» снуют взад и вперед с озабоченными лицами, а
хозяева либо старшие приказчики, усевшись на деревянных, окрашенных сажей стульях с сиденьем из болотного камыша или прислонясь спиной к дверной притолоке, глубокомысленно, преважно, с сознанием самодостоинства, поглядывают на укладку товаров и лишь изредка двумя-тремя отрывистыми словами
отдают татарам приказанья.
— А в условии-то, Марко Данилыч, что написано? — хладнокровно отвечал Веденеев раскипятившемуся Смолокурову. — Извольте-ка читать: «По уплате же всей суммы сполна, согласно сему условию, я, Смолокуров, вступаю во владение товаром». Значит, как
отдадите вторые сто тысяч сполна, тогда и будете
хозяином купленного вами товара, а до тех пор
хозяева мы.
Дня через четыре после отправки тех эстафет, рано поутру, только что успел Марко Данилыч протереть заспанные очи и помолиться по лестовке, крадучись, ровно кошка, робкими стопами вошел к нему Василий Фадеев. Помолясь Богу и
отдав низкий поклон
хозяину, осторожно развязал он бумажный платок и подал письмо.
Свезли его лет десяти в Москву и
отдали в учение к переплетчику; но
хозяин без всякого прока возился с ним шесть лет и был рад-радешенек, когда срок контракту кончился.
— Да, хлеб. Без хлеба тоже худо. Хлеб, я тебе скажу, такое дело; нынче ему урожай, а в будущем году семян не соберешь. Либо град, либо засуха, либо что. Нынче он шесть рублей четверть, а в будущем году тридцать рублей за четверть
отдашь! Поэтому которые
хозяева с расчетом живут, те в урожайные года хлеба не продают, а дождутся голодухи да весь запас и спустят втридорога.
«Неужели я трус и тряпка?! — внутренне кричал Лихонин и заламывал пальцы. — Чего я боюсь, перед кем стесняюсь? Не гордился ли я всегда тем, что я один
хозяин своей жизни? Предположим даже, что мне пришла в голову фантазия, блажь сделать психологический опыт над человеческой душой, опыт редкий, на девяносто девять шансов неудачный. Неужели я должен
отдавать кому-нибудь в этом отчет или бояться чьего-либо мнения? Лихонин! Погляди на человечество сверху вниз!»
— Бога не боится родитель твой — в чужи люди сыновей послал! Саввушку-то жалко мне оченно — паренек-от еще не выровнялся, пожалуй, и силенки у него не хватит на работу подряженную. Много, пожалуй, придется и побой принять, коль попадется к
хозяину немилостивому. Чем сыновей-то в кабалу
отдавать, у меня бы денег позаймовал. Не потерпит ему Господь за обиды родным сыновьям.
Помолился Алексей, поклонился
хозяину, потом Насте и пошел из подклета.
Отдавая поклон, Настя зарделась как маков цвет. Идя в верхние горницы, она, перебирая передник и потупив глаза, вполголоса спросила отца, что это за человек такой был у него?
Знакомство это, как мне известно было, только что завязалось, после больших стараний князя; гость
отдавал теперь визит, но, к несчастию, накрыл
хозяина врасплох.
Один заседатель, лет десять тому назад служивший в военной службе, собирался сломить кий об спину
хозяина и до того оскорблялся, что логически присовокуплял к ряду энергических выражений: «Я сам дворянин; ну, черт его возьми,
отдал бы генералу какому-нибудь, — что тут делать станешь, — а то молокососу, видите, из Парижа приехал; да позвольте спросить, чем я хуже его, я сам дворянин, старший в роде, медаль тысяча восемьсот двенадцатого…» — «Да полно ты, полно, горячая голова!» — говорил ему корнет Дрягалов, имевший свои виды насчет Бельтова.
Карп Карпович, продев в петлю борта своего сюртука салфетку, сам подавал кушанье с достоинством, не как официант, или лакей, а как радушный
хозяин. Разнеся блюдо и
отдав его буфетчику, он становился к окну и прислонившись к стоявшему у стены столу, заложив нога на ногу и сложив руки, разговаривал с Ираидой Степановной о новостях, о соседях, о ближайших видах на урожай в имении, или шутил с «благородными», но всегда в меру и с достоинством.
Так передавалось дело. Прибавлялось и еще сведение: что квартиру эту снял для капитана и сестры его сам господин Ставрогин, Николай Всеволодович, сынок генеральши Ставрогиной, сам и нанимать приходил, очень уговаривал, потому что
хозяин отдавать не хотел и дом назначал для кабака, но Николай Всеволодович за ценой не постояли и за полгода вперед выдали.
— Иной раз говорит, говорит человек, а ты его не понимаешь, покуда не удастся ему сказать тебе какое-то простое слово, и одно оно вдруг все осветит! — вдумчиво рассказывала мать. — Так и этот больной. Я слышала и сама знаю, как жмут рабочих на фабриках и везде. Но к этому сызмала привыкаешь, и не очень это задевает сердце. А он вдруг сказал такое обидное, такое дрянное. Господи! Неужели для того всю жизнь работе люди
отдают, чтобы
хозяева насмешки позволяли себе? Это — без оправдания!
Хозяин был не из важных. Нашествие вестников шика значительно на него подействовало. Он постарел, растерял давальцев, сократил наполовину число мастеров и учеников, добрую часть квартиры
отдавал внаймы под мастерскую женских мод, но никак не соглашался переменить вывеску, на которой значилось:"Иван Деев, военный и партикулярный портной", и по-французски:"Jean Deieff, tailleur militaire et particulier".
И вот, наконец, в дверях появился и
отдал почтительный, но полный неизмеримого достоинства поклон хозяйке и
хозяину высокий, плотный мужчина лет пятидесяти.
Понимая, что он не шутит, я решил украсть деньги, чтобы разделаться с ним. По утрам, когда я чистил платье
хозяина, в карманах его брюк звенели монеты, иногда они выскакивали из кармана и катились по полу, однажды какая-то провалилась в щель под лестницу, в дровяник; я позабыл сказать об этом и вспомнил лишь через несколько дней, найдя двугривенный в дровах. Когда я
отдал его
хозяину, жена сказала ему...
Надо
отдать, впрочем, справедливость
хозяевам римских отелей, что они не злоупотребляют этой горячкой и не чересчур обирают своих карнавальных клиентов.
Меж тем Глафира позвала
хозяина маленького отеля и, не обращая никакого внимания на Висленева, сделала расчет за свое помещение и за каморку Жозефа. Затем она
отдала приказание приготовить ей к вечеру фиакр и отвезти на железную дорогу ее багаж. Когда все это было сказано, она отрадно вздохнула из полной груди, взяла книгу и стала читать, как будто ничего ее не ожидало.
Хозяева перешли в теплую, а юнкеру за три монета в месяц
отдали холодную хату.
«Приезжай, милый дедушка, — продолжал Ванька, — Христом-Богом тебя молю, возьми меня отседа. Пожалей ты меня, сироту несчастную, а то меня все колотят и кушать страсть хочется, а скука такая, что и сказать нельзя, все плачу. А намедни
хозяин колодкой по голове ударил, так что упал и насилу очухался. Пропащая моя жизнь, хуже собаки всякой… А еще кланяюсь Алене, кривому Егорке и кучеру, а гармонию мою никому не
отдавай. Остаюсь твой внук Иван Жуков, милый дедушка, приезжай».
Если же не всякий раз приходится сажать в тюрьму, бить и убивать людей, когда собирается землевладельцем аренда за землю и нуждающийся в хлебе платит обманувшему его купцу тройную цену, и фабричный довольствуется платой пропорционально вдвое меньшей дохода
хозяина, и когда бедный человек
отдает последний рубль на пошлину и подати, то происходит это оттого, что людей уже так много били и убивали за их попытки не делать того, чего от них требуется, что они твердо помнят это.
Уезжая со льдины, они побросали всех тюленей в воду,
отдав их в жертву
хозяину морей Тэму, в глубоком убеждении, что это он наказал их за убой такого большого количества своих собак.
Надо
отдать ему справедливость, маяк он содержал в образцовом порядке: всюду была видна рука заботливого
хозяина и чистота такая, какую можно встретить только на военном судне.
В одном просили за прииск прямо сто рублей, в другом
отдавали «из половины», то есть половину чистой прибыли
хозяину, в третьем — продавали прииск совсем.
— Однако это даже весьма мне удивительно, мамынька… Кто у нас, напримерно,
хозяин в дому?.. Феня, в другой раз ты мне деньги
отдавай, а то я с живой кожу сниму.
Семейство
хозяина было слишком любезно и внимательно к ней, так что доктор принужден был
отдалить на время этих добрых людей, которые хотя были мусульмане по вере, но говорили довольно хорошо по-русски.
В больнице отец Илларион пробыл около месяца и
отдал Богу душу. В квартире с отправления
хозяина в больницу наступила прежняя тишина. Смерть мужа, несмотря на причиненное им за последний год ей горе, брань и даже побои, непритворно огорчила Марью Петровну.
Дедушка Кондратий, придерживаясь, вероятно, старой пословицы, которая гласит: «От
хозяина должно пахнуть ветром, от хозяйки — дымом», исключительно занимался наружными стенами и кровлей своей лачуги, внутреннее устройство
отдавал в полное распоряжение своей дочери.
Китайцы поспешно уносили на коромыслах куда-то вдаль корзины и мешки с имуществом. Наши
хозяева любезно разговаривали с нами, любезно улыбались и в то же время озабоченно и быстро переговаривались между собою, поглядывая на расхищаемые солдатами стожки каоляна. Смотритель всегда равнодушно и лениво допускал грабеж. Но теперь он вдруг набросился на солдат и грозно заявил, что если кто-нибудь хоть хворостину возьмет у китайцев без его разрешения, он того сейчас же
отдаст под суд.
— Да как же я тебе
отдам, коли мне велено ее в Москву отвезти, — возразил Яков. — Сам, чай, понимаешь, что это значит — продать
хозяина…
В это же время Ливенцовы искали управляющего на свои именья, и предводитель рекомендовал Петра Николаича, как лучшего
хозяина в уезде. Именья Ливенцовские, огромные, не давали ничего дохода, и крестьяне пользовались всем. Петр Николаич взялся привести всё в порядок и,
отдав свое имение в аренду, переехал с женой в дальнюю поволжскую губернию.
Нет, нет, позвольте вам не верить!
Вы страстно влюблены в какую-то
Кухарочку, гризетку или прачку.
Смешно, виконт, мне это. —
Смешно вам? —
подхватил
хозяин. —
Смейтеся, маркиза, ваша воля!
Но если б в самом деле я хотел
Кого-нибудь когда-нибудь любить,
Так не влюбился бы в вас, светских дам,
А сердце
отдал бы простой крестьянке.
Воевода ушел на свою половину (которую будем отныне звать хозяйскою) и
отдал сыну приказ уложить дьяка и выпроводить с честью домой, когда он протрезвится. Таков был закон гостеприимства, хотя бы гость для
хозяина хуже татарина. Но разгульная голова — Хабар — рассудил иначе.
Другой раз он поднял у входа в лавку двадцать копеек и тоже
отдал монету
хозяину. Старик опустил очки на конец носа и, потирая двугривенный пальцами, несколько секунд молча смотрел в лицо мальчика.